Между тем идущий впереди по коридору Зиновьев продолжал тараторить как заводной.

— Мы решили поселить вас в кабинет номер тридцать, он вам уже знаком, к тому же там сейчас только один человек, Цымбалюк.

Затем он кивнул головой на девушку с букетом.

— Ну, а цветы это сейчас необходимый элемент интерьера, — пояснил Зиновьев, — в большинстве своем у нас девушки работают, так что у нас цветы в каждом кабинете стоят, только у вас не было.

Они поднялись наверх, около тридцатого Зиновьев остановился и торжественно пропустил нового сотрудника вперед. Но вот относительно пустоты кабинета это он изрядно погорячился. В комнате размером пятнадцать квадратных метров стояло и сидело человек десять, причем все они были в подавляющем преимуществе женщинами. Ничтожным меньшинством был средней упитанности мужчина в возрасте от тридцати пяти до сорока лет, в сером костюме, с прической ежиком. Как раз он к появлению своего нового коллеги отнесся с полным равнодушием, как сидел на столе спиной к входу, болтая с эффектной блондинкой расположившейся на подоконнике, так и остался в этом положении. Зато во взглядах всех остальных женщин Астафьев рассмотрел нешуточное любопытство. Юрий в этот момент словно увидел себя со стороны: рослый парень, с худощавым, поджарым телом, без капли лишнего жира, с внушительными бицепсами из-под рукавов серой тенниски. Копна светло-русых волос, правильные черты лица, и темный южный загар делали его похожим на этакого ковбоя, навеки завязавшего с Мальборо. Даже единственный природный дефект Юрия, глаза разного цвета, голубого и зеленого, нисколько не портили его. По части обольщения женщин капитан мог считать себя профессионалом, но в эту секунду он почувствовал себя так же неуютно, как аристократ около стенки перед строем матросов с винтовками наизготовку. Между тем начальник рассмотрел из-под мышки Астафьева столь многочисленное собрание, и возмутился.